Чернобыль зона отчуждения смотреть онлайн
Чернобыль зона отчуждения смотреть онлайн

Воспоминания о Чернобыле: Никто, нигде и никогда

Нравится

В ликвидации последствий аварии на ЧАЭС принимали участие приблизительно 650 тысяч человек. Из них 340 тысяч - военнослужащие. Уже к концу 1995 года в России умерли более 13 тысяч ликвидаторов, более 30 тысяч стали инвалидами.

На днях в нашем Рязанском районе прошел очередной День памяти героев Чернобыля, чья региональная организация имеется в нашем районе. У чернобыльцев Рязанского района те же проблемы и беды, как и у их собратьев по всей стране. И самая главная беда - ранняя смерть, которая настигает ликвидаторов. Газета «Рязанские зори» из года в год готовит и публикует материалы, посвященные Чернобылю. Сегодня мы тоже рассказываем о судьбах наших земляков, участников ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС.

 

Какое эхо отзовется Мне в той бездонной пустоте?

Ушел навек и растворился, Снежинкой став в моем окне.

В ломе поселилась усталая тишина. Время от времени гулко хлопают двери, таких теперь уже ненужных, опустевших комнат. Лишь в глубине воспоминаний возникает любимый голос: «Милочка, сегодня щи варить? Ниночка, спроси, что мамка подскажет... Ниночка...» Голос буквально преследовал ее, и уйти от него было некуда. А потом их стало два - таких голоса. К спокойному ласковому мужа присоединился распевный старушечий Анны Николаевны: «Да вы теперь уж не слушайте меня, может, чего по старости и не то подскажу. Сами, сами решайте».

Память о Чернобыльцах

Людмила вспоминает, как в первые дни после смерти ее Александра Сергеевича младший сын непонятно где раздобыл замок и молча повесил его на входную калитку двора, вручил ей ключ и наказал: «Мама, теперь не забывай запирать калитку. Вдруг без нас бабулю кто обидит, защищать то некому». И так серьезно он это сказал, что, несмотря на боль, она внутренне чуть улыбнулась (кому обижать-то?) и кивнула головой: «Не забуду».

Кто знал, что через месяц не станет и их бабули, тихо угасла она и ушла по невидимой дороге вслед за сыном. Годы, скажете вы, да нет: видно, душа истерзалась от потери.

Потери, потери... Человеческие потери идут бок о бок с памятью, все подбрасывают и подбрасывают щемящие факты из такой блаженной, но, увы, уже ушедшей жизни. Так, по крайней мере, говорят все те, кому судьба уготовила печальную участь - хоронить любимых. А ей, Нине Ивановне Синягиной, она ее уготовила.

 

Знакомство

Воспоминания о разрушенном реакторе в Чернобыле

...Подвязье было для нее загадочным и притягательным местом. Из ее далекого Шацка казалось оно ей огромным и многолюдным. Наверное, потому и любила приезжать сюда к своей крестной. А может, и судьба вела ее за руку. Ведь именно здесь в теплый летний вечер встретила Нина на дискотеке своего суженого. Он ей сразу бросился в глаза, очень уж показался ей красивым и... робким. Наверное, немного и оттого, что в местном клубе он, как и она, был пришлым новеньким. Недаром дома, в Иннино, шутили: «Ох и боевая девка у Анны Тимофеевны растет, кого угодно переговорит, на что угодно решится». Она решилась на танец. И танец этот стал их с Сашей судьбой.

А по осени в Подвязье появились новые молодожены Саша и Мина Синягины. И потекла жизнь. Тихая, спокойная, ласковая. И, как только теперь она окончательно поняла, очень счастливая. Копились деньги на дом, рождались сыновья, кипела работа. У нее чаше всего организаторская, у него - чисто строительная, по профессии. Семья уже давно переселилась в Барские, где сначала Синягины приобрели дом, потом (значительно позже Чернобыля) после пожара вынуждены были строиться заново. Благо, что рабочие руки свои - три мужика в доме, а стройматериалами добрые люди помогали, и совхоз-техникум, где она работала, и район, в котором жила, и соседи, к просьбам которых в се семье были безотказны. Печалились и радовались вместе со страной и не предполагали, что беда Родины станет личным горем их семьи, что невидимое крыло Чернобыля слизнет и их судьбу.

 

Воспоминания о проклятом Чернобыле

...В руках у Нины Ивановны истертая бумажка - официальное извещение из военкомата. Пришло оно 5 января 1987 года, и в нем извещалось, что рядовой Александр Сергеевич Синягин призывается на учебные сборы сроком на 90 дней. Явка обязательна. Стояла подпись военный комиссар Рязанского района подполковник Ананьин. И ни слова о том, где именно будут проходить эти сборы. И лишь когда эшелон с участниками учебных сборов отстучал колесами путь до Припяти и их высадили у железной дороги со словами: «Надо ее строить, чтобы вывозить отходы», опасное боевое задание стало ясно.

Проклятый Чернобыль

Сколько слез пролила Нина Ивановна, услышав по междугородке голос мужа, сообщившего о том, где он и что будет делать. Поражало одно - почему не сказали, куда и зачем отправили, и почему не учли, что у ее Саши уже растут двое детей. И что ей теперь вот эти награды: медаль участника ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС, почетный знак гражданской обороны, благодарность высокого армейского начальства... На что они, если после тех проклятых сборов жизнь потекла совсем по иному руслу.

Да, ей завидовали в поселке: «Такого мужика отхватила: непьющий, мастеровой, заботливый. Эта Нинка как у Христа за пазухой живет. Только распоряжается, а все-все в доме муж да бабка делают. А уж сыновья просто сказка, в отца пошли».

Да откуда знать ей, людской молве, сколько слез пролито за этими самыми стенами, как мучительны неотвязные мысли о том, как и чем помочь любимому, как тяжелы регулярные походы по больницам, по какому особому режиму приходится жить, чтобы сохранить жизнь. Помните, у Высоцкого, трибуна и сострадатели нашего поколения: «Я жив 12 лет тобой и Господом храним». Нина Ивановна хранила своего любимого 17 лет. Даже сейчас, спустя полгода после смерти мужа, нет-нет и раздумается о том, что Бога гневить, ведь вон сосед по поселку, что с Сашей в Припяти был, давно уже умер, а ее все жил и жил. Правда, ставила она это в заслугу не себе, а скорее самому Александру, что пытался и пытался отмахиваться от инвалидности, что не тянулся к рюмке, что молча терпел мучительные лечебные процедуры, даже полную фильтрацию крови, которую делали ему в госпитале Бурденко, что умел соблюдать режим, по которому время в их доме с часу до пяти стало временем испанской сиесты, что никогда не покладал рук, даже после 1994 года, когда окончательно получил II группу инвалидности. Честно говоря, эта группа должна была быть первой, но она, Нина Ивановна, упросила врачей не давать такую группу, чтобы окончательно не травмировать мужа: «У человека должна быть надежда на жизнь, первая группа ее лишает».

Милые подробности семейного бытия, какими привычно будничными были они, какими само собой разумеющимися. Хорошее вино в доме, которое пригубливают лишь по праздникам; семейные советы о том, кому, что и когда купить; открыто лежащие совместно заработанные деньги; печенье «Юбилейное», разбросанное по конфетницам, а теперь исчезнувшее совсем; традиционные поездки в Тулу на могилу Сашиного отца; бесшумные шаги свекрови, прожившей с ними все эти десятилетия; беззаботный смех сыновей... Нет на земле страшнее слов - ничто, нигде и никогда. Но понять это могут лишь те, кто пережил потери близких, и для кого слова эти стали осязаемыми и мучительно ощутимыми. Лишь одно сквозь боль утешает вдову Александра Сергеевича Синягина:

- Человек должен за свою жизнь построить дом, вырастить детей, посадить сад. Мой Саша и дом построил, и детей на ноги поднял, и сад вырастил. Все успел. Не успел только жизнь дожить. И все проклятый Чернобыль...

 


 

Похожие материалы:

 


След Чернобыля

сотрудничество

Города-призраки(Ф­ОТО,ВИДЕО,­ОПИСАНИЯ) HotLog