Чернобыль зона отчуждения смотреть онлайн
Чернобыль зона отчуждения смотреть онлайн

Воспоминания о Чернобыле: Мой Чернобыль

Нравится

Вспоминаю, что из нашего села, месяцем раньше, был призван на сборы на ЧАЭС мой хороший друг, отличный товарищ Крейдун Николай. Он в то время работал в Двуречанском райкоме комсомола.

Утром 8 декабря я уехал в райцентр и в назначенное время был в военкомате. Таких как я было 14 человек, военком честно сказал, что нас призывают на военные сборы для выполнения правительственного задания по ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС, и сейчас мы должны пройти медкомиссию в районной поликлинике.

Медкомиссию прошли нормально, получили справки на руки и возвратились в военкомат (справка так и осталась у меня на руках, никто ее не потребовал, в дальнейшем она мне пригодилась при определении связи заболевания с работами на ЧАЭС, но это было спустя два года). Явку для отправки на сборный пункт Харьковского областного военкомата назначили на 9 декабря в 6 утра в РВК. Самое интересное, что везти из Двуречной в Харьков должен был автобус, принадлежащий колхозу, где я работал мастером-наладчиком в тракторной бригаде.

В 5 утра мы на автобусе выехали в райцентр. Из 14 человек, прошедших комиссию, в Харьков направили только 8. На сборном пункте областного военкомата из восьми человек нашего района взяли троих, и в том числе и меня, остальных отправили обратно. Сформировали команду и в 13.30 поездом Харьков Ужгород нас отправили.

Вспоминая о Чернобыле особенно хочется отметить ночь 10 декабря, когда мы прибыли на станцию Фастов, откуда электричкой уехали на станцию Белая Церковь. В Белой Церкви был сборный пункт для переодевания личного состава в военную форму и отправки на ЧАЭС. Оттуда нас, переодетых, где-то в 10.00 на грузовых машинах с тентами («ЗИЛ-131») отправили в сторону Чернобыльской АЭС. Гражданскую одежду у нас не забрали, и мы увезли ее с собой в выданных нам вещмешках.

 

В Чернобыле

Ехали долгие шесть часов. В 16.00 прибыли в село Ораное Иванковского района Киевской области в расположение 25-й бригады химической защиты КВО, которая, как и все другие бригады и полки, принимавшие участие в ликвидации аварии на ЧАЭС, была размещена в полевых условиях, то есть в палатках. В них были установлены двухъярусные койки для личного состава. Отапливалась палатка печкой «буржуйкой», для этого назначался дежурный. Я был направлен во 2-ю роту инженерно-технического батальона водителем. Личный состав роты был укомплектован призванными из запаса, так называемыми «партизанами», Харьковской, Донецкой, Запорожской, Житомирской, Челябинской, Свердловской. Кировской, Астраханской и других областей СССР. Матчасть состояла из экскаваторов, автогрейдеров и автокренеров.

Рассказы чернобыльцев

Два дня, 11 и 12 декабря, я провел в расположении части. Поражало то, что профессиональных скреперистов в юте было два человека, я и товарищ из Астраханской области, мы с ним в дальнейшем постоянно работали на водной смене, остальные были или водители, или трактористы, не имевшие ни малейшего понятия о специфике работы на этой технике. Ротой командовал капитан-пехотинец, заметьте: инженерно-технической ротой.

Вспоминая о распорядке работ в Чернобыле: в 6.00 уезжала первая смена, в 13.00 вторая, работы велись без выходных и праздников, ведь это была катастрофа мирового масштаба и ее надо было ликвидировать любой ценой. В 21.00 командиры рот собирались на совещание в штабе батальона для распределения личного состава по работам на ЧАЭС, и в 23.00 командиры подразделений доводили до личного состава наряд на следующий день.

Мне понравилось отношение тех, кто был призван раньше, к нам, вновь прибывшим. Сразу объяснили, что в зоне ЧАЭС можно и что нет, предупредили, чтобы золотые изделия с собой не брали (золото хорошо накопляет радиацию и само становится источником излучения), электронные часы не брать - выходили из строя. Во избежание неразберихи посоветовали занести блокноты и записывать все дни, что делал, где был, номер дозиметра, дозу облучения, смену и объект выезда на станцию. Были случаи в других подразделениях нашего батальона, при замене комроты данные о выездах и дозах терялись, а в случае неразберихи записи в блокноте можно было сверить с приказами о выездах в зону, зная дату, объект работы, номер дозиметра. Мой блокнот с записями сохранился, поэтому мне легче вспоминать то время и те дни.

 

Вспоминаю работы в условиях высокой радиации

Вечером 12 декабря я был назначен на выезд в первую смену, на очистные сооружения, вывозить зараженный грунт, и мне был вручен дозиметр под номером 25, который должен находиться в кармане моей одежды, «лепесток» (это средство индивидуальной защиты органов дыхания), хотя, признаюсь сразу, работать в нем невозможно, он постоянно был помехой. В дальнейшем я, да и многие другие, ими не пользовались. Для работы в зоне ЧАЭС поверх военного обмундирования одевалась черная спецовка (роба), которая по возвращении со смены снималась и хранилась в палатке на вешалке, где мы все жили. Так что частичка ЧАЭС была в палатке с нами постоянно.

Воспоминания о Чернобыле: у Саркофага

13 декабря в 5.00 подъем, завтрак и - к машинам. Было еще темно, машины стояли возле территории бригады, это были тентованные «ЗИЛ-130», около каждой из них был офицер (старший смены), называл объект, на который следует авто. Первый выезд запомнился не страхом перед чем-то неизвестным, а каким-то непонятным интересом. Колонна тронулась, и при въезде в 30-километровую зону все, находящиеся в кузове нашего грузовика, надели «лепестки», я последовал их примеру. Поразило первое ощущение пустоты в проезжавших селах, все на месте, а жизни в них нет.

Прибыв на место, мы вышли из машин. Старшим смены был лейтенант, из «запасников». Мне показали авто-скрепер, на котором мне предстояло вывозить зараженный грунт. Я по специальности механик по эксплуатации дорожно-строительной техники, и данная техника для меня была родной. Бегло осмотрев автоскрепер, я увидел, что он 1986 года выпуска, но прилично изношенный. Дозиметристы замеряли уровень радиации с целью определения времени работы на объекте (допустимая доза за одну смену не должна была превышать 1,5 рентгена).

Наша задача состояла и вывозе зараженного грунта из очистных сооружений. В моем понимании, грунт должен был вывозиться в могильники, но мы его высыпали здесь же, рядом с очистными. Кроме нас грунт вывозили несколько «КамАЗов», которые загружал экскаватор. Грунт был песчаный, и загрузку автоскреперов производили при помощи толкача (бульдозера Т-130). Работа как работа, все было привычно и знакомо, смена пролетела незаметно. Приехала вторая смена, мы уехали в расположение части так же, как и прибыли, колонной. В 3 км от ЧАЭС, в населенном пункте Лелев, находился пункт специальной обработки (ПУСО), автомобили проходили дозиметрический контроль, и, если радиационный фон был высок, личный состав высаживали и проводили дезактивацию техники спецрастворами.

Прибыв в расположение своего подразделения, мы сдали дозиметры и отправились на обед в столовую, а вечером командир роты после совещания сообщил дозы, которые мы получили за смену. Это была моя первая доза - 0,3 рентгена. Так прошел мой первый выезд на Чернобыльскую АЭС. А впереди было еще 29 выездов на станцию и общая доза облучения 20,09 рентген.

На крыше Чернобыльской АЭС

14 декабря: выезд на очистные сооружения во вторую смену, дозиметр № 73. В этот день доза составила 1,2 рентгена. 15 декабря: наряд - столовая. 16 декабря: очистные сооружения, первая смена, дозиметр № 37, вечером узнаю, что в наряд на выезд в зону меня забыли записать, и поэтому выезд и доза не засчитываются. Ротный сказал, что в один из дней меня впишут в наряд на выезд в зону, но я не поеду, выезд и дозу засчитают за 16 декабря. И, действительно, 21 декабря меня вписали в наряд на выезд, но я не поехал, выезд и доза были засчитаны, но 16 декабря дозиметр показал 1,0 рентгена, а 21-го записали 0.46 рентгена. 18 декабря (день моего рождения): очистные, первая смена, дозиметр № 34 преподнес «подарок» в виде 1,5 рентгена. 19 декабря: очистные, первая смена, дозиметр № 34, доза 0,9 рентгена. 20 декабря: очистные, первая смена, дозиметр № 28. доза 0,3 рентгена.

На очистные сооружения я ездил до 29 декабря включительно. Но зима брала свое, грунт промерз настолько, что его невозможно было брать, и работы по дезактивации очистных сооружений прекратились. Автоскрепера мы перегнали в парк для техники нашего батальона, которая работала на ЧАЭС, расположенный в 300 метрах от саркофага в районе промзоны.

Итак, по состоянию на 31 декабря 1986 года у меня было 13 выездов на ЧАЭС. После 11 я был назначен бригадиром ремонтников, и мы занимались восстановлением техники в парке на Чернобыльской АЭС. Где-то со второй половины января начались работы но раскорчевке и захоронению «рыжего леса». Ребятам из нашей роты, которые ездили на эти работы, за выезд ставили 0,3-0,35 рентгена, а работали они там по 10 часов.

Еще в декабре, когда я ездил на очистные, дозиметры включали, проезжая в автомобиле по дороге мимо «рыжего леса», ДП-5В, он показывал 1,5 рентгена. Так что дозы за работы в «рыжем лесу» сильно занижали. А где-то в конце 90-х я нашел в литературе о ЧАЭС данные о том, что радиационный фон в районе «рыжего леса» во время работ по его уничтожению был равен более 100 миллирентген. Значит, и получали мужики за смену более 1 рентгена. За все время работ на ЧАЭС накопленная доза не должна была превышать 25 рентген. Когда доза равнялась этой цифре, выезды на станцию прекращались и обычно военнослужащего увольняли, делая соответствующую запись в военном билете о периоде работы на ЧАЭС, полученной дозе и в какой зоне работал.

30-километровая зона делилась на три зоны по уровню радиации. Самой опасной была зона № 3 - это территория ЧАЭС, город Припять, деревня Копачи, район «рыжего леса».

Также выдавалась справка о количестве выездов на станцию с указанием о кратности оплаты за них. Эти справки по прибытии домой сдавались но месту работы, откуда был призван на сборы, где и оплачивались. Так, за каждый выезд в зону 3 полагалось четыре тарифных ставки или должностных оклада. А при получении дозы в 25 рентген - еще и пятикратный месячный оклад (согласно постановлению Совмина).

Когда я прибыл в 25-ю бригаду, во 2-ю роту, узнал очень интересную информацию. У нас в роте были мужики, у которых дозы облучения составляли 24,3 рентгена, 24,7 рентгена, 24,5 рентгена. Как ни странно, на выезды на станцию их больше не включали. По одному бы выезду, и 25 рентген получили, ну и соответственно в справке на оплату был бы указан и пятикратный месячный оклад. Но их так и уволили, не дав добрать несчастные десятые доли рентгена. Обиду мужиков можно понять. Как раз, где-то с моим прибытием, был издан приказ: допустимая доза - 23 рентгена, а потом во второй половине декабря -21 рентген. С этого периода пятикратный месячный оклад больше никому не выплачивался. Хотя офицерский состав уезжал со справками и 25 рентген. Я уехал с дозой 20,09 рентгена.

Последний выезд на работу в зону был 1 февраля 1987 г. Уехал домой 12.02.1987 г.

 

Переезд в Рязань

Последствия радиации прекрасно понимал, так как с ноября 1968 г. по май 1969 г. проходил службу в 45-й военной школе младших специалистов, и радиационную и химическую подготовку нам преподавали на хорошем уровне. Еще во время нахождения на ЧАЭС появились головные боли и боли и суставах. А далее все банально просто, здоровья хватило на полтора года, потом больницы, госпиталя, и в августе 1991 года - вторая группа инвалидности, связанная с работами на Чернобыльской АЭС.

15 апреля 1994 года переехал на постоянное место жительства в Рязань. С 1996 г. но 2006 г. был председателем правления Рязанской районной общественной организации инвалидов Союз «Чернобыль» России. За общественную работу занесен в Книгу почета Союза «Чернобыль» России. В 1998 году Указом Президента России Б.Н. Ельцина награжден орденом Мужества. Два раза был делегатом съезда Союза «Чернобыль» России от Рязанской областной организации СЧ.

Возглавляя общественную организацию, приходилось работать не только с чернобыльцами, вдовами, маяковцами, но и со всеми органами местного самоуправления, с судами, с прокуратурой и многими другими инстанциями.

С администрацией Рязанского района, возглавляемой в то время Суздалевым М.И., сложились прекрасные отношения. Нам постоянно оказывалась помощь в проведении мероприятий, связанных с Днем памяти 26 апреля и другими датами.

Сложились прекрасные отношения с коллективом районной газеты «Рязанские зори» во главе с главным редактором Вяткиным Л.В., публиковавшим статьи о чернобыльцах и их проблемах. Но самое тяжелое в работе общественной организации хоронить друзей, рано уходящих из жизни. Но как бы там ни было, а жизнь продолжается, и чернобыльцы принимают активное участие в жизни города и области. В школах открываются музеи, проводятся уроки Мужества, и это помогает молодежи понять всю трагедию, масштаб Чернобыльской катастрофы и оценить по достоинству подвиг ликвидаторов этой трагедии, которые, никого не убив, ценой своей жизни и здоровья спасли весь мир от ядерной угрозы.

В память о подвиге Людей Чернобыля в районах Рязанской области возводятся памятники. И это еще раз подтверждает, что мы потрудились на ЧАЭС не зря. Пусть будет вечная память умершим и слава живым.

 


 

Похожие материалы:

 


След Чернобыля

сотрудничество

Города-призраки(Ф­ОТО,ВИДЕО,­ОПИСАНИЯ) HotLog